Тяжёлая артиллерия

Интересные новости: режиссёр Вильнёв пригласил поработать над саундтреком к «Бегущему по лезвию 2049» композитора Циммера. При том, что основная музыкальная тема написана верным соратником канадца Йоханнссоном. Принципиально тут то, что корифея приглашают не в качестве спасителя, которому предстоит разгребать завалы, а в качестве опытного и мудрого коллеги.

Такой подход может только радовать. Стопроцентная заточенность на результат!

Комментировать

По лезвию

Если относительно содержательной стороны вопроса ещё могут быть сомнения, то с визуальной составляющей всё ясно уже сейчас. Превосходно!

P.S. Плюс четыре новых фото.

Комментировать

В песках

Весть о том, что режиссёр Вильнёв возьмётся за экранизацию великого фантастического романа «Дюна» — хороша сама по себе (можно не сомневаться, что всё сложится), но в более широком смысле вызывает опасения.

Канадец — выдающийся мастер, настоящий auteur, который, кажется, всё глубже погружается в голливудскую пучину. Что большой плюс для индустрии, но не факт, что для Вильнёва лично. Всё-таки жанр — вещь жёсткая, колючая.

Но за всем этим невероятно интересно следить. Факт.

P.S. И ждём реакции Ходо.

Комментировать

Why Are They Here?

На этой неделе в прокат вышел художественный фильм «Прибытие» режиссёра Дени Вильнёва, и по этому поводу необходимо сказать несколько слов. Лингвист Эми Адамс и учёный-физик Джереми Реннер по просьбе военных (в лице как всегда обстоятельного Фореста Уитакера) пытаются контактировать с пришельцами, чьи корабли одномоментно появились в различных уголках Земли. Вопрос, который настоятельно требует скорейшего ответа — зачем и для чего они (пришельцы) прибыли на нашу планету? Но для начала необходимо определиться с простейшими коммуникационными конструкциями…

Впервые в карьере режиссёр Вильнёв берётся за жанр научной фантастики в его самой, так сказать, болотистой ипостаси: контакт с НЛО, пришельцы и человечество. Тема исхожена вдоль и поперёк, от философских притч Стэнли Кубрика до гуманистических сказок Стивена Спилберга. Сказать что-то своё не просто сложно, а почти невозможно. Остаётся разве что изобрести новый язык, точнее — преобразовать хорошо известное (с аккуратной бирочкой «классика») в нечто с авторской начинкой. Ровно это Вильнёв и проделывает, превращая кургузый сюжет в полноценное высказывание о международной политике, времени, человеке, предопределенности и судьбе.

«Прибытие» рефлексирует о встрече/столкновении с Другим, когда необходимость коммуникации перевешивает очевидный страх перед непознанным и непонятным. Вильнёв достаточно внятно проговаривает важную мысль: непонятность совсем не синонимична непонятости. И инопланетяне в данном случае всего лишь символ, красивая метафора. На самом деле разговор о людях, которые по разным причинам (иногда объективного, но чаще всего субъективного свойства) не желают и не хотят слышать и слушать друг друга. Как и для любого большого художника (а то, что канадец из таких, стало понятно давно) научно-фантастический антураж для Вильнёва не более чем красивая ширма, скрывающая рассуждения о месте человека в этом подлунном мире.

Что-то подобное в 2011-м продемонстрировал Стивен Содерберг в «Заражении», на глазах изумлённой публики пересобрав жанр фильма-катастрофы о вирусной угрозе. Вильнёв сделал то же самое, и это неудивительно. Этих режиссёров роднит не только наличие неоспоримого таланта и выдающегося художественного чутья, но и умение тратить крупные бюджеты с высочайшим уровнем КПД.

«Прибытие» задаёт планку, обозначает линию горизонта, к которой необходимо стремиться. Ясно, что смогут немногие. Скорее всего, единицы. Но это, как говорится, уже не проблемы Вильнёва. Свою же работу он сделал на отлично.

P.S. Да, теперь окончательно ясно, что назначение канадца на капитанский мостик сиквела «Бегущего по лезвию» — единственно верное решение из всех возможных. Он не подведёт!

Комментировать

Пленницы

Ожидая «Прибытия» Вильнёва, захотелось поговорить о его ранних, канадских работах. Например, «Политехе» (хотя и «Водоворот» очень хорош, где рассказчиком выступает разделываемая на столе рыба). Фильм основан на реальных событиях, и посвящён трагедии, случившейся 6 декабря 1989 года в Политехническом институте Монреаля. В тот день Марк Лепин застрелил 14 женщин и покончил жизнь самоубийством. В предсмертной записке свой поступок он объяснил ненавистью к феминизму.

Шестью годами ранее («Политех» вышел на экраны в 2009 году), в 2003-м, на схожую тему высказался Гас Ван СентСлон»). И нет никаких сомнений в том, что Вильнёв видел работу старшего коллеги по цеху. Как и Ван Сент, канадец выступает в роли режиссёра-наблюдателя. Он фиксирует события, а не повествует о них. Однако, сама повествовательная структура (и выбранная чёрно-белая эстетика, что всегда требует дополнительной проработки) — значительно сложнее и объёмней.

Вильнёв складывает внушительную мозаику, построенную по принципу зеркальной комнаты. Судьбы главных героев (их трое) имеют многочисленные лакуны, но показанное, тем не менее, создаёт необходимый фон, контекст. При желании режиссёру и вовсе можно выставить претензию: снимаете, господин хороший, о трагических событиях, а внятно ничего ведь и не проговариваете, всё какими-то междометиями и томными паузами обходитесь. Претензия эта, впрочем, скажет больше о зрителе, её озвучившем, нежели о Вильнёве. Он-то как раз чётко знает, чего именно хочет. Хочет и делает, визуализирует на экране.

«Политех» — фильм не о конкретно взятом женоненавистнике, а о природе Зла, которое сидит глубоко внутри каждого из нас. И если совладать с ним уже невозможно, проблема психологическая (и экзистенциальная) трансформируется в проблему социальную. Со всеми ужасными последствиями.

После «Политеха» Дени Вильнёв снял великий фильм «Пожары», после чего был рекрутирован на голливудское поле чудес, где неплохо и комфортно себя чувствует. Редчайший случай! Его инструментарий, пожалуй, уступает инструментарию Содерберга (ещё одного автора, сумевшего идеально вписаться в бездушную студийную машинерию, оставшись при этом самим собой), но свои навыки и умения он отточил до возможного предела. Холодная математичность построений прекрасно сочетается с внутренней эмоцией повествования. В этом знал толк маэстро Кубрик. Что-то подсказывает, что Стэнли (как и всем нам) работы Вильнёва пришлись бы по вкусу.

Комментировать