На выходных состоялась премьера заключительной серии первого сезона «Мира дикого Запада», и это по-своему знаменательное событие требует некоторого осмысления.  Сериал позиционировался как главная осенняя премьера HBO, что само по себе (оставляя за скобками персоны создателей и актёрский ансамбль проекта) задавало высокую планку ожиданий. Тревожным звоночком, правда, было уже то, что встреча со зрителем была перенесена с весны на октябрь: имели место пересъёмки. По окончанию просмотра можно смело констатировать — они (пересъёмки) не помогли.

Оригинальный фильм Майкла Крайтона 1973 года был достаточно неповоротливым, местами наивным созданием, существование которого, впрочем, оправдано базовым месседжем режиссёра: не играйте в Бога, ваши «дети» могут восстать против вас. В дальнейшем эта мысль легла в основу целого пласта кинофантастики (Джеймс Кэмерон не даст соврать), пустив корни в сознании уже нескольких поколений зрителей. Но для 10-серийного телесезона этого слишком мало. Надо углублять, расширять, надстраивать что-то своё, отсекая банальности и трюизмы.

Продюсеры Нолан, Джой и Абрамс выбрали совсем кривую тропинку: придумали добротный сюжетный твист и превратили своё детище в его заложника. Фундаментальная проблема «Мира…» в том, что на протяжении 60% его хронометража ничего не происходит. Совсем ничего. Да, персонажи перемещаются из точки А в точку B, спорят, стреляют, совершают различные действия, но за этим сложно разглядеть хоть какое-то подобие смысла.

Сэр Энтони Хопкинс отдувается за всех. Смотрит ледяным взглядом, проговаривает банальности на тему «я вас породил, я вас и убью». Но у его персонажа есть своя история, свой «сюжет». За ним интересно следить, открывать новые грани загадочного доктора Форда. Все остальные (даже Человек в чёрном) — функции, винтики, детали несуразного и неповоротливого механизма.

Во время просмотра «Мира…», что само по себе уже очень плохо, хочется задаться школьным вопросом «а о чём вообще это всё?» О роботах, о людях, о чувствах, о добре или зле? И нет ответа. Это в первую очередь совершенно искусственная конструкция с несформулированной до конца сверхидеей, отсутствие которой нельзя спрятать ни за какими красивостями, спецэффектами и актёрскими работами Хопкинса и Эда Харриса. Можно было снять достойный мини-сериал на 4 эпизода. Но вместо 4 сделали 10, растеряв по дороге всё, что имело смысл хранить как зеницу ока.

Съёмки второго сезона уже анонсированы. Но причин и аргументов для его просмотра, увы, нет.

Давайте уже закончим и не будем друг друга мучить, да.

Оно, конечно, не очень хорошо до конца сезона какие-то выводы формулировать, но с каждой серией «Мира дикого Запада» всё очевиднее, что проект не взлетел. Ну, или как минимум, всячески этому сопротивляется.

Сериал «Мир дикого Запада» уже начал шествие по малым экранам, а HBO продолжает выпускать новые постеры. И они того стоят!

Сериал «Мир дикого Запада» стартовал. Первая серия — это всегда всего лишь приглашение к разговору. Ни о каких далеко идущих выводах не может быть и речи. Тем не менее, уже какая-никакая конкретика. Визуальная составляющая, работа с нарративом и т.д. То есть, пару-тройку наблюдений сформулировать имеем право. Пусть пока и на уровне самого первого впечатления.

Во-первых, это красиво. Ровно так, как умеет снимать канал HBO. Дорого, на загляденье зрителям и на зависть конкурентам. Во-вторых, актёрский ансамбль. Присутствие в кадре Эда Харриса и Энтони Хопкинса автоматически поднимает планку проекта на очень высокий уровень. В-третьих (и главных!), смыслы. На самом базовом уровне, вне зависимости от того, куда поведёт сюжетная тропинка в последующих сериях, «Мир дикого Запада» — это высказывание об автоматизме наших реакций, поступков и слов. И о том, что настоящую осмысленную жизнь необходимо заслужить, добиться, завоевать.

И, наконец, в-четвёртых, это вступительные титры, которые можно рассматривать как отдельное произведение искусства.

P.S. Пока что никаких аплодисментов, переходящих в бурные овации, но следить за проектом — необходимо.

Главная премьера телеосени всё ближе.

А вот это уже предметный разговор.