Если на фильмографию режиссёра Аронофски посмотреть под углом бокс-офиса (цифры по сборам в США, без учёта мирового проката), интересные вещи обнаруживаются.

Дебютный «Пи» в 1998-м стартовал на одном (!) экране, и при бюджете $60 тыс. собрал в итоге $3,2 млн. Результат выдающийся! «Реквием по мечте» де-факто и де-юре провалился. Бюджет $4,5 млн, сборы — $3,6 млн. Но быстро возникший культ вокруг фильма, думается, огорчение продюсеров скрасил. Через шесть долгих лет выходит «Фонтан» с уже взрослым бюджетом $35 млн, и вот тут провал полный и безоговорочный —  $10,1 млн. Аронофски, очевидным образом, делает выводы и возвращается к тихому indie. Бюджет «Рестлера» $6 млн, сборы — $26,2 млн. На волне успеха снимает «Чёрного лебедя» за скромные $12 млн, а собирает $106,9 млн. «Рестлера» и «Чёрного лебедя» делали на Fox Searchlight. У людей отличный нюх, что тут сказать. Словом, выясняется, что режиссёр всё-таки умеет зарабатывать деньги. И тут Paramount выкладывает $125 млн на «Ноя» и… снова провал, $101,2 млн. По идее, тут бы студии с Аронофски и расстаться. Но нет! Дали вполне приличные $30 млн на «Маму!». И в штатах уже ничего не заработают.

К чему это всё. После беглого взгляда на цифры пара выводов всё-таки напрашивается. Первое: работая с микробюджетами можно зарабатывать очень приличные деньги (с точки зрения вложения/доход — деньги астрономические). Второе: при всём уважении к авторам, больше $50-60 млн им лучше не давать. Не вернут. Третье: при должном маркетинге (качество фильма считаем фактом априорным) бюджеты в $5-15 млн могут приносить существенный доход.

А ведь интересный казус с фильмом «Телохранитель киллера» случился. Артист Олдман там играет белорусского диктатора Владислава Духовича, которого судят в Гааге. Но в российском прокате он превратился в боснийского диктатора и политического преступника. Это даже не столько про цензуру (хотя это цензура в чистом, кристаллизованном виде), сколько про семантику. Изменили национальность героя, автоматически изменили восприятие, происходящего на экране. Вмешались в авторский замысел посредством точечного купирования смыслов.

При этом сама картина настолько пародийна, что относиться к подобным вещам серьёзно, значит расписываться в собственной узколобости и тотальной закомплексованности. Вроде 21 век на дворе, Маск скоро людей к Марсу отправит, а кого-то по-настоящему волнует, что подумает отечественный зритель, если увидит, как Олдман карикатурно изображает Недолукашенко.

Всё это, с одной стороны, очень смешно, а с другой — печально.

К вопросу о превратностях актёрской судьбы. Например, артист МакКонахи. Снимался в нулевых в откровенной комедийной ерунде и неудобоваримых (плюс-минус) триллерах/боевиках. А с 2011 года взялся за ум и начал работать на недостижимых доселе высотах. Пик пришёлся на 2014 год, когда и «Настоящий детектив», и «Далласский клуб покупателей», и «Интерстеллар». Казалось, что всё. Просветление окончательно достигнуто и теперь достаточно раз в год сниматься у какого-нибудь уважаемого автора, цементируя статус артиста артистыча.

Но дальше идут три работы подряд, которые совершенно точно ничего нового нам не сообщили. Грядущая «Тёмная башня» ещё до премьеры вызывает массу вопросов. И уже очевидно, что сам факт участия в проекте МакКонахи никакой особой ажиотации не вызывает.

И это даже не столько о выборе проектов, сколько о причудах зрительского восприятия. Ещё вчера ты показатель качества, а сегодня уже нет.

Всегда интересовал вопрос, почему в российском кино минимальное значение придают такому компоненту как ракурс. В подавляющем большинстве случаев (есть и исключения, но они есть всегда) объект снимается, что называется, в лоб. На крупном плане, среднем или общем. В любой серии, скажем, «Больницы Никербокер» Стивена Содерберга интересных ракурсов было примерно в сто раз больше, чем во всей фильмографии режиссёра Бортко.

И вроде ведь не такая уж сложная задача. Да, требующая кропотливой работы и порой математического расчёта, но не более. Это, в конце концов, и есть хлеб любого амбициозного оператора-постановщика. Ан нет. Всё больше какой-то телевизионный спектакль на экране.

На прошлой неделе в ограниченном прокате стартовал «Коммивояжёр» выдающегося иранца Асгара Фархади. Каждый честный житель Земли знает, что пропускать фильмы этого режиссёра — преступление, поэтому сейчас немного о другом. Совершенно энигматическая особенность иранцев первого ряда (Махмальбаф, Киаростами, Фархади, Панахи) состоит в том, как именно они  работают с содержанием и формой. Обычно ведь  первое вытекает из второго. Или наоборот. В «Коммивояжёре» — нет.

С точки зрения сюжета почти голливудская история: муж и жена переезжают в съёмную квартиру, где на супругу нападает неизвестный. По форме — фиксация жизни без постановочных излишеств. Если брать по отдельности, всё очевидней очевидного. Но в какой-то момент режиссёр Фархади щёлкает пальцами, делает едва уловимые пассы, и ты понимаешь, что кино это не про поиски преступника, а про самое важное и настоящее. Непонятным остаётся только то, когда именно это смысловое сальто мортале происходит. В этом, собственно, весь фокус. Всё величие. И отдельно взятой картины и её автора.

Разгадки, внятного ответа тут, естественно, быть не может. На базовом уровне дело, пожалуй, в разном отношении и восприятии самой жизни. Но применительно к киноязыку — тайна тайн.

На IndieWire на неделе вышла заметка с характерным названием 11 Amazing Movies Rejected by the Oscars This Year. В список «неудачников» попали:

1. «Ведьма» (Реж. Роберт Эггерс)
2. «Человек — швейцарский нож» (Реж. Дэн Кван, Дэниэл Шайнерт)
3. «Синг Стрит» (Реж. Джон Карни)
4. «Криша» (Реж. Трей Эдвард Шульц)
5. «Служанка» (Реж. Чхан Ук-Пак)
6. «Больший всплеск» (Реж. Лука Гуаданьино)
7. «Несколько женщин» (Реж. Келли Райхардт)
8. «Американская милашка» (Реж. Андреа Арнольд)
9. «Cameraperson» (Реж. Кирстен Джонсон)
10. «Охота на дикарей» (Реж. Тайка Вайтити)
11. «Патерсон» (Реж. Джим Джармуш)

Во всех этих размышлениях — почему в списках отсутствует X, но присутствует Y — имеется один серьёзный методологический изъян. Изначально отчего-то считается (как минимум, теми, кто любит на эту тему порассуждать), что список номинантов и лауреатов премии Американской киноакадемии представляет собой некий стандарт качества. Мол, если оказался за бортом, то всё, год прожит зря. Что, само по себе, редкая глупость.

«Оскар», как и любая другая премия, это сложная система сдержек и противовесов. И работает она, строго говоря, в режиме генератора случайных чисел. Сегодня ставку делаем на одних, завтра на других, послезавтра на третьих. Кому-то дорогу перешёл (режиссёр Гибсон может много интересного на эту тему рассказать), и всё — до свидания! Категории «честно» и «справедливо» тут по определению неуместны.

Но главное и самое важное в другом. Каждый год на экраны выходят десятки фильмов, которые никогда не окажутся в оскаровских номинантах, что не делает их хуже. Критерий-то один — художественная ценность проделанной работы. Всё остальное (сколько номинаций и т.д.) — пустые разговоры с приторным PR-ароматом.